kushanashvili_o (kushanashvili_o) wrote,
kushanashvili_o
kushanashvili_o

Депортация как чьего-то ума флуктуация

ЧТО ТУТ СКАЖЕШЬ? МАСТЕР ЕСТЬ МАСТЕР!

http://www.newlookmedia.ru/?p=42675

Меня объявили только что не схизматиком и депортировали из Украины, и вышла не просто неловкость покерная, а абсурдная история эпических пропорций.
Я не уверен, что кто-то, выключая, может быть, только Е. Ю. Додолева и А. Тимофеевского, знает без подглядываний в «Википедию» значение слов «схизматик» или «герилья», поэтому выражусь проще: в бумазее, предъявленной мне в киевском аэропорту Борисполь, значилось: «социально опасный тип».
Но вы не ждите от меня ерничанья в стиле няни из «Дяди Вани»: «Расходились, гусаки!»; Украину я обожаю, она для меня – «важный и влажный сон, что смыт дождями и кровью», и я эту несуразную депортацию рассматриваю, как акт неповиновения не отдельным людям, а войне как таковой, как кровавому блефу, что изнасиловал прежний мир и превратил его в мир тотального метафизического и телесного неуюта.
Украина лично для меня суть «невыносимая легкость бытия», с ней надо по-лагутенковски: «Поцелуями…», не иначе Украина – намоленное место отариковской силы, Подол (место, где я обретаюсь, когда наезжаю) облучает энергией, как ранняя Патрисиа Каас (позже ставшая похожей на трансвестита, изъеденного анорексией) облучила меня своей голубоглазой андрогинностью.
К моменту, когда лучшая журналистка Юлия Литвиненко ангажировала меня на работу, я несколько лет был безработным, ушла мама, умер Айзеншпис, мне было нечем дышать, и моя жизнь мало-помалу из «эпика про судьбу» превращалась в «байку про обстоятельства»; я был классическим парией, без пяти минут банкрот, и ладно б денежный, я был на грани морального дефолта.
Великая Литвиненко залучила меня в Украину, и мы сделали выдающуюся программу «Разбор полетов», которую обожали и пролетарии, и капиталисты (посмотрите в интернете).
То были золотые годы моей жизни – те, что я, к тому времени измочаленный нуждой и утомленный духовной жаждой, провел в Украине.
Я вообразить не мог, как все перевернется.
Насилие, как коммуналка, побуждает к деревенской организации пространства.
Я летел в Украину, чтоб обнять Дмитрия Гордона: когда на меня в очередной раз наложили эпитимью, именно означенный ДГ, совершеннейший эквивалент нашего Е. Ю. Додолева (я имею в виду масштаб), пригласил меня на интервью, спасая от сплина и депрессии, и я, у которого сил к тому моменту едва хватало только на первичные рефлексы, снова воспрянул.
Так всегда со мною в Киеве.
Я это не к тому, чтоб набить себе цену, я это к тому, что мы прикипели друг к другу.
…Кафка ожил, когда мне сказали, что я есть «социально опасный тип». Сказали, смущенно улыбаясь и даже показав какую-то бумазею (прочитать не дали).
Тот еще, конечно, сюрреализм: я целый день проторчал в аэропорту, а после, уже перед трапом, те же люди, что меня выдворяли, все как один со мной фотографировались, приговаривая: «Жена (сын, дочь и тэ дэ) не поверит».
Более теплых расставаний у меня не было уже давно.
Потом, третьего дня, предо мной извинились из Украинского МИДа, и я не буду на манер доктора Хауса ерничать, я не настолько эксцентричен.
Я – о том, что с войной конвергенция невозможна, что люди боятся, людям не нужен запах напалма по утрам, девушки хотят рожать, дети играть, а не хорониться по подвалам, а ублюдки-политики не пытаются соблюдать конвенции, и люди путаются, и не находят объяснений, зачем и кому ВСЁ ЭТО надо, и готовы белугой орать, чтобы ЭТО ВСЁ прекратилось.
Вот что важно, а не моя релегация.
Я не в обиде.
Я вернусь.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments