kushanashvili_o (kushanashvili_o) wrote,
kushanashvili_o
kushanashvili_o

Оскар для «Левиафана»

Колумнист АиФ.ru Отар Кушанашвили в предвкушении награды американской киноакадемии надеется, что «Оскар» достанется фильму Андрея Звягинцева.

Гитара высекает свирепые наждачные аккорды, а солист исполняет песню так, как будто полощет горло битым стеклом, но я-то знаю, что он может петь, как ангел.

Фильма «Левиафан», перессорившего всех со всеми, не было бы, кабы не Алексей Серебряков, для которого «быть мужиком — это режим по умолчанию».

Он не приторговывает собой за пределами работы, а — есть такое у меня наблюдение — тот, кто сохраняет в наше фарисейское лихолетье почти анонимность, если не свят, то как минимум светится; воспитывает приёмных детей, и даже попытка уехать из страны (актёр вывез было семью в канадскую буржуинскую беспечальность, но по прошествии недолгого времени возвернулся) объяснялась им просто: он боялся за детей.

Никто, кроме него, не сыграл бы «это путешествие на край ночи», в экзистенциальный морок, где человек ничто, нечто второстепенное, где легче тому, кто сразу подпишет пакт о непротивлении, забыв про достоинство и колокол, что продолжает звонить.

Нет времени лучше настоящего, но если это такое время, когда власть коррумпирована, церковь развращена, а человек разлагается через алкоголь, то да, нам, конечно, с постулатом стоит согласиться.

Россия суть объект высшей пробы, но ведь фильм не только об этом, он о времени, где главный пейзаж — это тучи над городом и воздух, наполненный грозой, — и о человеке, скукожившемся на таком безысходном фоне; а человек этот может быть и грузином, и эстонцем, и французом. Звягинцев не либерал, не правый, не левый, он почтителен к негромкой правде и держится на почтительном расстоянии от сантиментов.

Так что главная тема всей симфонии, которую не уложишь в логическую фразу, даже в десяток фраз, — это человек и добродетель, человек и долготерпение, которое по нынешним временами сродни добродетели; человек и инфернальность. Правда, иной раз кажется, что Андрей Звягинцев мог бы драму показать потоньше, не зря же начинал с метафизического кино; а тут — лобовая атака.

В «Левиафане» много концентрированной идеологии, хоть ложкой ешь, но когда в связи с этим очевидным фактом говорят об ангажированности, я сейчас вспоминаю обаятельный анекдот про армянское радио. Вопрос: «Что делать, если у вас вылезла горжетка?». «Мы не знаем, что такое горжетка, но на всякий случай советуем молодым девушкам пореже ездить на велосипеде».

Когда в кадре, тщательно выстроенном превосходным оператором Кричманом, пребывают такие актёры, как Серебряков или Мадянов, мысль о том, что картина конъюнктурная, занимает в моей голове не больше места, чем тот факт, что у опоссума тринадцать сосков.

Да, если о Советском Союзе вот как рассказывать надо: «это совмещённый санузел рая и ада», то о России настоящей говорить надо как о стране без экзистенциальных перспектив, с раздутой печенью, выпученными глазами и уверенностью только в одном: в том, что только бабло побеждает зло, и бабла должно быть много, как у козла из телика.

«Левиафан» получит «Оскара», потому что он, пышно выражаясь, виртуозно возвращает кинематограф к истокам, а истоки подразумевают обращение к главным инструментам человеческого самопознания и познания мира: думание, борение, сочувствие. Это кино на тему столкновения сверхдержавных амбиций и частной жизни Звягинцев окутал флером такого пантеизма, что получилась смесь драмы и элегии, напрашивающейся на триумф. Ладошки я приготовил.

http://www.aif.ru/culture/opinion/1452740
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments