January 26th, 2011

КП.ру: "Убиты под Москвой" Мои соболезнования


Из расфокуса на камеру, куда мы пялимся, жуя попкорн, надвигается Нечто и шипит: «Чтоб все сдохли».

Это Нечто – с тяжелым взглядом обиженного жизнью и обозленного на жизнь из-за самого факта своего рождения смердящего ничтожества.

В наших отношениях друг с другом перемешались любовь и ненависть, ненависти при этом много больше, но ведь каким-то извращенным образом тот, кто убил вчера невинных людей, кого-то тоже любил.

Экстатический градус, до которого сейчас накалена страна, ничего хорошего никому не сулит. У нас ведь нет параллельной вселенной, не такой страшной, как эта, где мы вынуждены, забыв про попкорн, даже трагедии придавать какой-то смысл, тем более что ничего другого все равно нам не остается.

Один умник по радио договорился до того, что цитирую, «это часть Божьего замысла, и нам его не понять», на что я участвовавший в дискуссии по телефону, заявил, что я слишком умен, чтоб тратить время на умственных доходяг, и замысел у меня один: найти его и за демагогию уши надрать. Вторил ему в студии кретин с двумя образованиями и куском гранита вместо сердца, которого я однажды избил до потери сознания за то, что он изо дня в день бил своих жену и маленьких двух дочерей. (Это я вам рассказываю, чтоб у вас было представление, какие люди в дни Большой Беды у нас рассуждают о нравственности).

В ходе этой дискуссии я сказал, что страх занял все пространство нашей жизни, что есть такая повесть, «Убиты под Москвой», Константина Воробьева, а экранизирована она была под названием «Это мы, господи!...», но там про войну осмысленную, а здесь и сейчас люди умирают ни за что, покуда верховные люди перемигиваются, обрекая нас на жизнь в условиях бесовщины.

Мы живем в матрице без возможности проснуться, и она вся обагрена кровью. Эта кровь располагает к самокопанию: за что? Кто мы? И – кто мы друг другу?

«Ублюдки, которые взрывают людей, наш Дом, преувеличивают себя через преуменьшение других», веря в свою убогую правду с ее магическим обещанием о переселении душ.

А мы в страхе медленно угасаем.

Нам надо … А вот что надо – я не знаю.

Меня утешает только то, что мой товарищ, услышав про таксистов-рвачей и забросив дела, поехал в Домодедово помочь хоть кому-то бесплатно добраться до города.

Это я, сидя дома с детьми, плача, попросил его это сделать, и он безропотно помчал туда, где убили людей, - к тем, кто хочет жить и имеет на это право.


http://kp.ru/daily/25626/792907/